Есть такая категория фильмов — их знают меньше, чем заслуживают. «Город мастеров» 1965 года — именно такой случай. Пока все пересматривают сказки Роу и Птушко, этот визуальный манифест пылится на полках памяти. А зря. Потому что это не просто детская сказка — это постмодернистский эксперимент до начала постмодерна, где супрематизм целуется с геральдикой, а шекспировская драма танцует под музыку Каравайчука.
Сценарий, написанный выжившими
Начнём с того, что за этим фильмом стоят люди с невероятными судьбами. Литературную основу создала Тамара Габбе — писательница, которая зимой 1941-го пережила блокаду Ленинграда с больной матерью, потеряла брата на фронте, хлебнула всего того ледяного ужаса, что могла дать война. Её пьеса была написана в трагический 1943 год, поставлена в 1944-м в Центральном детском театре и — вот парадокс — отмечена сталинской премией.
Женщина, у которой была масса личных причин не любить советскую власть, в те годы стала её твёрдой сторонницей. Потому что когда в твой город врываются захватчики, политические разногласия отступают перед базовым инстинктом — выжить и защитить своих.
Сценарий к фильму писал Николай Эрдман — легендарный драматург-сатирик, тоже человек с непростой судьбой, тоже репрессированный, тоже ставший в годы войны сторонником власти. Он и Габбе — выходцы из одной творческой среды, понимавшие друг друга с полуслова. Эрдман не просто адаптировал пьесу, он усовершенствовал её. Например, именно в сценарии горб главного героя Караколя превратился в сложенные крылья. Вот это символизм так символизм.
О чём, собственно, фильм
Действие происходит в средневековом европейском городе. Вольный Город Мастеров внезапно захватывает злой герцог де Маликорн со своим войском. Жестокие порядки, оккупация, репрессии. Группе горожан удаётся сбежать в леса — скорее всего, это бывшая городская стража, потому что обычные горожане с рыцарями биться не умеют. Они готовятся к решающему бою за освобождение.
В центре истории — горбун-метельщик Караколь, тайно влюблённый в прекрасную золотошвейку Веронику. Ему предсказано освободить город и жениться на любимой. Классический сказочный сюжет? Только на первый взгляд.
Любому, даже самому юному зрителю в 1944 году было понятно, кто такие иноземные солдаты, кто наместник, а главное — кто такой король, назначивший этого наместника. Пьеса пронизана ледяным холодом и мраком, исходящим от захватчиков. Это аллегория настолько прозрачная, что удивительно, как она вообще прошла цензуру. Впрочем, в 1944-м такие аллегории были нужны. И в 1965-м — тоже.
Визуальная революция в детской сказке
А теперь о главном — почему этот фильм нужно смотреть именно сегодня. Потому что «Город мастеров» — это настоящее эстетическое наслаждение. Режиссёр Владимир Бычков, художник-постановщик Александр Бойм и художник по костюмам Алевтина Кавецкая создали визуальный язык, который опередил своё время.
Готические образы средневековья, странный серебристо-голубоватый грим на лицах злодеев — эстетика фильма была нетипично советской, не в полной мере отражая подход соцреализма к кинематографу. Здесь переплетались зарубежный фольклор, мистические события, странная музыка и вечная тема борьбы добра и зла.
Созданный в эпоху минимализма и моды на абстрактные формы, этот фильм умело вписан в актуальные тогда «плоские поверхности» и лапидарный дизайн, где цвет играет большую роль, чем объём. Объёма тут практически не наблюдается — декор условен, а глубина достигается драпировками или чередой, строем, ритмом. Кадр наполнен препарированной геральдикой.
Родченко встречается с Лимбургами
Пространство фильма часто подаётся через классические ракурсы Александра Родченко 1920-х годов — объект по диагонали, снизу, сверху. Исподволь возвращались идеи послереволюционного десятилетия. Приплюсовать форматы Родченко к гербам и шпилям — это гениально. Детям всё равно, зато они невзначай привыкают к настоящему искусству.
Графичность красного и чёрно-белого — они мощно контрастируют в духе Эль Лисицкого с его плакатом «Клином красным — бей белых» 1919 года. Авторы явным образом вдохновлялись риторикой ЛЕФа, УНОВИСа и всего раннего советского Агитпропа. Активное использование супрематических разработок, скрещивание супрематизма с геральдикой — это торжество визуального эксперимента.
При этом виды города напоминают Часослов герцога Беррийского — миниатюры братьев Лимбург, хорошо известные в Советском Союзе и часто цитируемые в качестве иллюстраций средневековой бытности. Картины Лимбургов — это всё то же «плоское» пространство. Плоско-яркий мир средневековых миниатюр и советского фильма 1965 года сливаются в единое целое.
Костюмы как манифест
Местами нарочито театральные, даже условные декорации броских цветов, яркие костюмы. Причём по костюмам сразу можно понять, какой перед нами герой. У захватчиков и их приспешников костюмы тёмных мрачных тонов — кстати, среди них молодой Леонид Каневский в роли начальника тайной полиции. У жителей Города мастеров наряды красочные, сочные. А у условных «партизан», части жителей, которые после захвата ушли в лес, костюмы красного цвета!
Всё это напоминало экспериментальные театральные постановки послереволюционных лет, где красные — наши, белые и чёрные — не наши. Игорь Ясулович в оранжевом костюме участника движения сопротивления выглядит как живое воплощение революционного театра Мейерхольда.
Красота в разных формах
Великолепная деталь — нам даны разные формы красоты. Живая витальность Караколя в исполнении Георгия Лапето и Вероники с её шестидесятнической причёской — Марианна Вертинская просто светится. И рядом — почти инопланетный блеск герцога де Маликорна и Гийома Готшалька.
Их лица покрыты странной синеватой краской — великолепный намёк на «голубую кровь» потомственных аристократов и на совершенную инаковость рептилий-завоевателей. Лев Лемке в роли герцога де Маликорна создаёт совершенно шекспировский образ — тема горбатого, умного и жестокого от несчастья доли своей герцога взята прямиком из «Ричарда III». Игорь Комаров в роли советника Гийома тоже покрыт этим инопланетным гримом.
Обе стороны конфликта равновеликие в своей крутизне, и только пара комических предателей — одного из которых играет главный «тунеядец» советского кино Савелий Крамаров — это карикатура. В остальном — дивная патетика с почти религиозным содержанием.
Не совсем детская сказка
В «Городе мастеров» есть «не детская», хотя вполне сказочная и мифологическая тема гибели главного героя и воскрешения его. Фоном даны развалины монастыря святой Бригитты, и «панихида» показана до такой степени серьёзно, что ощущается какое-то место силы, бывший монастырь. Мистико-языческая цивилизация — герб города красная птица — добавляет ещё один слой прочтения.
Впрочем, горбатых в фильме двое — дворник-поэт Караколь и герцог де Маликорн. Два горба — два полюса. Один прячет крылья, другой — проклятие. Это притча для взрослых о добре и зле, об умении вставать на пути захватчиков и тиранов, о желании привносить в мир творчество и свободу, даже когда это кажется невозможным.
Заимствования как метод
Не обошлось и без иных заимствований. Сцена построения рыцарской армии взята из эйзенштейновского «Александра Невского». Даже манера совпадает, особенно в тот момент, когда псы-рыцари надевают шлемы. Авторы вдохновлялись псами-тевтонцами Эйзенштейна, и это не стыдное воровство, а уважительная отсылка, диалог с классикой.
Во многом «Город мастеров» — это постмодерн до начала постмодерна. Авторы красиво соединяют эстетику минимализма со средневековой темой, цитируют Родченко и Лимбургов, Эйзенштейна и Шекспира, создавая новое высказывание из знакомых элементов.
Музыка как персонаж
Особую эстетическую ценность имеет музыка Олега Каравайчука, вплетающаяся в каждый кадр. Странная, мистическая, она усиливает ощущение инаковости происходящего. Каравайчук — композитор не для всех, его музыка требует внимания и готовности услышать нечто необычное. Здесь она работает идеально.
Признание
Визуальные находки Бычкова и Бойма специалисты по кино оценили. В 1966 году им были вручены Дипломы СК СССР за лучшее изобразительное решение фильма — за неожиданное, в чём-то даже буффонадное, гротескное оформление.
А журнал «Искусство кино» включил «Город мастеров» в число лучших детских фильмов за столетие существования кинематографа. И это справедливо, потому что фильм завораживает до сих пор.
Почему смотреть сейчас
Потому что «Город мастеров» показывает, как может выглядеть смелое визуальное решение в рамках, казалось бы, жёсткой системы. Потому что это напоминание — хорошее кино не устаревает. Потому что здесь есть всё: глубокий символизм, визуальные эксперименты, сильный актёрский ансамбль, многослойный сюжет.
Потому что в 2025 году нам всё ещё нужны истории о том, как маленькие люди противостоят захватчикам и тиранам. О том, как творчество и свобода побеждают насилие и мрак. О том, что под горбом могут оказаться крылья.
Смотрите «Город мастеров». Это не ностальгия по советскому кино — это встреча с настоящим искусством, которое не боялось экспериментировать и говорить о важном языком метафор и визуальных образов. Это фильм, который учит смотреть глубже поверхности и видеть больше, чем показано.
И да — пересмотрите его с детьми. Пусть невзначай привыкают к настоящему искусству.